Куфина Мария, 13 группа

Наверное, у каждого из нас при слове «учитель» перед глазами встает солнечная картинка: у кого-то это строгий, но мудрый наставник; у кого-то – первая учительница с большими добрыми глазами цвета кофе. И, скорее всего, это покажется странным, но у меня ничего такого нет. Почему-то так вышло, что, хоть мои учителя и учительницы были чудесными людьми, глубоко в душу их наставления, увы, не проникли.

Но, несмотря на то, что среди людей я не нашла для себя образ Учителя, я взяла эту тему для своего сочинения. Потому что те, кто научил меня ключевым основам моего мировоззрения, были и до сих пор остаются моими лучшими учителями. Речь пойдет о… собаках.

Да-да, не удивляйтесь. Какой бы некорректной Вам не показалась выбранная мной тема, я прошу дочитать до конца. Потому что, возможно, Ваше мнение поменяется.

Итак, когда мне было всего восемь лет, я первый раз приехала в приют для бездомных собак. Этот ворох новых ощущений не передать так просто. Это лай со всех сторон. Это печальные глаза, которые цепляют какие-то скрытые нотки в твоем сердце, заставляя вновь и вновь оглядываться, сталкиваться с этой вселенской грустью и снова отворачиваться. Это первые неудачи, первые щенки, которые почему-то вырастают из веселых игривых комочков в несчастных взрослых, и уже с неохотой идут с тобой на прогулку, потому что знают, что ты уйдешь. Уйдешь туда, в свой мир людей, машин и больших городов, и вскоре вовсе забудешь о том, что, там, в небольшом вольере есть кто-то, кто ждет. Кто-то, у кого нет ни машин, ни людей, ни городов. Есть лишь будка, миска и пара соседей – таких же грустных. И ты. В свои восемь лет я поняла, что каким бы одиноким ты ни был, всегда есть кто-то, для кого ты можешь стать единственным лучиком света. Я поняла, что значит быть по-настоящему нужной.

Когда у меня появился мой пес, запуганный, дикий щенок с улицы, я на несколько лет забросила поездки в приют. У меня дома был собственный дрожащий щенок, который панически боялся взгляда в его сторону. Нам обоим пришлось проделать немало работы, прежде чем он стал таким, какой есть. И прежде чем я стала взрослее. На моих глазах произошло чудо: из крохотного зашуганного щенка вырос высокий матёрый кобель. Это сыграло значительную роль на моей самооценке и уверенности в себе. Мой пес так много раз не давал мне упасть духом. Его любопытство, его желание учиться и его вечная готовность быть рядом не раз вызывали у меня улыбку, даже тогда, когда, казалось, я могла лишь плакать. Он слизывает слезы с моих щек и весело бежит рядом, когда мы ходим гулять на большие расстояния. И мой пёс – это действительно тот, кого я могу назвать своим наставником. Мы поддерживаем друг друга, учимся друг у друга. Мы ежедневно дарим друг другу надежду.

Три года назад я поняла, что одной собаки мне мало. Тогда я вспомнила о волонтерстве. Первая во «взрослом» (сравнительно) возрасте поездка в приют была нелегкой. Все воспринималось мной иначе. Призма жалости отошла на задний план, и я уже видела примерный объем работы. Колоссальный объем, на самом деле.

Мой первый опыт социализации собаки был самым важным для меня.

Это был большой, злой на весь мир, питбуль без лапы. Он сидел в углу вольера, скалился и рычал на меня. Его звали банально – Рыжий, и, как я позже узнала, это был один из сложнейших случаев собачьей «дикости» в приюте. Мне потребовался год для того, чтобы мы с Рыжим научились выходить за пределы вольера, общаться с другими собаками и радоваться жизни. Наш прогресс был безумно долгим. Долгие месяцы моих уговоров, часы, проведенные в грязи, на жаре или в снегу – всё, лишь бы понемногу вернуть этому здоровяку веру в людей. Из вольера я выносила его на руках, заносила также. На улице, вдали от других людей и животных, он бегал за бабочками и с жадностью пытался ухватить носом каждый запах. Этот пес – одно из лучших моих воспоминаний в жизни. Ты прилагаешь так много усилий, лишь для того, чтобы кто-то смог быть по-настоящему живым. Не существовал в пределах вольера, а жил настоящей жизнью. Благодаря Рыжему я научилась быть в разы терпеливее. По тому, как он общался с другими собаками, я поняла, что это самое важное: оценивать другого не по внешности, не по его составляющим чертам, а по внутренним качествам. И что твои недостатки не определяют тебя. У этой собаки нет лапы, но у него есть такая кристально чистая душа, что приходит осознание того, как субъективно понятие «нормальности» в нашем обществе. Да, я помогла Рыжему раскрыться: из злящегося на весь мир, несчастного пса, он превратился в добродушного и милого компаньона. Этот опыт бесценен. Когда ты видишь, что можешь спасти кого-то, то понимаешь, для чего нужно жить.

Я бы могла написать о многих собаках. За три года я встретилась и с кавказской овчаркой, которая не могла радоваться жизни после смерти хозяина; и с собакой, которой ампутировали две лапы, и которая все равно научилась бегать; и с щенками-подростками, которые выросли с кошками и имели кошачьи повадки; и с двумя сестренками, которых спасли из ужасных условий, так что они были благодарны каждому из людей.

На данный момент я курирую около десяти собак, но я уверена, что это не я учу их. Я лишь помогаю им раскрыться. Но самое ценное я получаю от них взамен.

Всё то тепло, всю ту поддержку и все те, самые важные жизненные уроки, я получила от собак. Они научили меня ценить каждое мгновение жизни. Именно собаки научили меня той Любви, которая есть внутри каждого из нас – безграничной, всеобъемлющей. Я действительно могу назвать собак, животных и, в конце концов, природу, нашими учителями. Ведь только в общении с ними мы можем найти те истины, которые потеряли, став взрослыми.

Яндекс.Метрика